— Финансовые власти успокаивают — якобы сегодня мы готовы к кризису лучше, чем в 2008 году. Но при этом признают, что в случае затяжной стагнации противостоять кризису будет сложно. Олег Вячеславович, пришла ли пора банкам проводить стресс-тесты?

— Проводить стресс-тесты надо всегда. Даже в нормальной, устойчивой ситуации нельзя расслабляться и пренебрегать проверкой риском ликвидности. А сейчас, когда многими экономистами предсказывается ухудшение конъюнктуры, тем более. Насколько я знаю, не во всех отечественных банках практика постоянного проведения стресс-тестов существует. Это минус. Но есть и плюс — руководители, непосредственно принимающие решения, стали более осторожными в кредитной политике.
Почему проведение стресс-тестов особенно актуально именно сейчас? Хотя бы потому, что ситуация очень волатильна и трудно предсказуема.

— Есть мнение, что для эффективного контроля и управления в период возможных кризисных ситуаций требуется построение специальной оценки потерь в экстремальных условиях рынка.

— Возможно. Но склонен считать, что стандартной процедуры будет вполне достаточно.

— Что нужно делать?

— Следует описать наиболее негативный с сегодняшней точки зрения сценарий и просмотреть сможет ли банк обеспечивать свою жизнедеятельность в течение, например, 30 дней. Это срок условный, его банки должны установить для себя сами. Годами острая фаза кризиса не длится.
Например, в качестве «самого негативного сценария» можно взять реальные события — осень 2008 года. Хотя я считаю, что ее повторения не будет. Самые худшие сценарии реализуются, когда рынок к ним не готов, когда ситуация не была предсказана и не принята как руководство к действию. Именно так было три года назад.

Самые худшие сценарии реализуются, когда рынок к ним не готов, когда ситуация не была предсказана и не принята как руководство к действию

Тогда предприятия нефинансового сектора и банки рассчитывали на восходящий тренд и брали на себя риски внешних обязательств, процентные и валютные риски. Неправильными были курсовые ожидания. Ошибочными оказались и ожидания стоимостных показателей. Сейчас на эти неприятные сюрпризы уже заложились.

— Тогда зачем для сценария стресс-теста надо брать крайнюю степень накала ситуации?

— Трудность заключается в том, что интеграция в мировое сообщество делает нас, хоть и косвенно, но зависимыми от своевременности или несвоевременности принятия решений в странах — экономических лидерах. А последние примеры говорят о том, что со скоростью принятия решений у них не все в порядке. Власти Евросоюза уж очень долго обсуждали, какое решение принять по отношению к долгу проблемных членов еврозоны. Было ясно, что ситуация управляема. Только управлялась она плохо.
Аналог ситуации мы видели и в США: там политики долго не решались или не были способны решить вопрос об увеличении государственного долга. В итоге мы получили волатильность.

— Если говорить о детальной реализации стресс-теста — на что следует обратить внимание?

— Первое: ответить на вопрос — достаточно ли ликвидности? В качестве ликвидности не обязательно понимать кеш, это могут быть и ликвидные активы. Второе: надо оценить качество портфеля. Третье: дать оценку скорости принятия основных решений в банке и эффективности их исполнения.
Хочу обратить внимание на то, что полагаться можно только на имеющийся опыт. Поэтому, когда ситуация волатильна и есть ожидания проблем, самый лучший рецепт — осторожная политика кредитов и взвешенная финансовая политика в целом.

— Что будет, если кризис окажется сложнее, чем предполагали?

— Включится отработанный в 2008 году механизм регулирования потоков ликвидности и предоставления капитала отдельным банкам через механизм ОФЗ. Его разработали в первую кризисную волну, но из-за несвоевременности шага мало кто захотел им воспользоваться. Теперь этот механизм в случае необходимости можно будет запустить вовремя. Также работа над ошибками, уверен, будет сделана и в отношении не очень эффективных ранее госгарантий по кредитам предприятий.